Люди из прошлого в нашем времени

Люди из прошлого в нашем времени

В этой жизни все когда-то происходит впервые. Посетив выставку работ художницы Елены Марттилы «Искусство и выживание в блокадном Ленинграде», которая с 20 января по 19 марта проходит в кембриджском колледже Дарвина, вы, может быть, впервые задумаетесь о том, что во время Второй мировой войны существовало многоликое изобразительное искусство. И что это еще одна ниточка, которая связывает нас с тем героическим поколением.

Ксения Афонина, одна из кураторов выставки работ Елены Марттилы, а также независимый куратор и исследователь искусства Второй мировой войны и президент Русскоязычного общества Кембриджа, рассказывает о себе, об искусстве военного времени и о людях, которые приняли участие в организации экспозиции.

Ксения Афонина – одна из кураторов выставки работ Елены Марттилы, независимый куратор и исследователь искусства Второй мировой войны, президент Русскоязычного общества Кембриджа

Моё первое образование можно весьма условно увязать с такими понятиями, как «творчество» и «вдохновение». Из университета я вышла с дипломом экономиста, а потом довольно долго применяла полученные знания в области международного маркетинга. После, это случилось семь лет назад, волею случая я занялась культурно-просветительской работой в рамках деятельности Русскоязычного общества Кембриджа. И параллельно начала организовывать выставки российских художников.

Я подумала, что их полотна будут очень интересны британцам. А кроме того, решила дать себе второй шанс… Дело в том, что я выросла в творческой семье, в окружении гипсовых барельефов и «ароматов» масляной краски. У родителей не было ни малейших сомнений, что они воспитывают будущего художника или архитектора. Поэтому меня определили учиться в художественную школу, откуда по плану я должна была отправиться в архитектурный институт.

Казалось, ничто не могло нарушить эту предопределённость, но внезапно случился зигзаг: мы с лучшей подругой, которая к тому времени собиралась поступать на факультет журналистики, решили и дальше сидеть за одной партой. И недолго думая рванули в экономику – тогда это казалось хорошим компромиссным вариантом. В общем, окончили институт, защитили диссертации, а потом я уехала работать в Германию.

Подруга, кстати, потом всё равно сбежала в журналистику, а меня пути привели к социальной истории и искусству Второй мировой войны.

Получилось так, что мой дед, Афонин Павел Иванович, который ушёл на фронт с третьего курса Московского архитектурного института, на протяжении всей войны делал зарисовки событий, происходящих на его глазах. Однако никогда никому об этом не говорил. Да и вообще в мирное время вспоминать войну не любил. Только за несколько месяцев до смерти, в наших телефонных (!) разговорах, он вдруг открылся. Вот тогда, записывая его удивительные и одновременно страшные рассказы, я буквально заболела историей войны.

Павел Афонин, 1943

После смерти деда мы обнаружили альбомы с рисунками, о существовании которых даже не подозревали. Настоящий клад! Просто послание из прошлого: зарисовки сюжетов армейской жизни и множество портретов – детей, женщин, солдат… Через друзей и знакомых семьи я по мере возможности попыталась восстановить истории героев работ моего деда. И оказалось, что для многих эти рисунки стали последними свидетельствами их земного пути. Почти как фотографии, только гораздо глубже и сильнее.

В процессе своих долгих поисков (ведь прошло столько лет!) я познакомилась с работами других художников-фронтовиков, с которыми дружил дед. Так постепенно сложилась целая галерея памяти, в которую захотелось пригласить и британских зрителей. Я посоветовалась со знакомыми искусствоведами, и они поддержали мою идею. Оказывается, в целом представление об истории Восточного фронта у британцев ограничено несколькими шаблонами, а о советском искусстве Второй мировой войны здесь и вовсе мало знают. Мне показалось, что лучше всего об этом тяжелейшем периоде истории XX века смогли бы рассказать непосредственные участники и очевидцы тех событий – художники, прошедшие войну. Точнее, их работы. И я решила снова пойти учиться, на этот раз на куратора. В результате первая организованная мною выставка фронтового искусства состоялась в Кембридже в 2013 году.

Эмоциональная сила искусства

Посетителей оказалось очень много! Я объясняю это тем, что фронтовое искусство обладает удивительной эмоциональной силой, в основе которой лежат глубокие личные переживания авторов. И именно эта исключительная искренность художника неизбежно рождает чувства сопричастности и сопереживания у тех, кто смотрит на его картины даже спустя десятилетия из нашего, совсем другого времени.

Эта искренность выходит далеко за пределы отдельно взятой культуры, языка, особенностей поведения и стереотипов мышления. Она существует как бы над системой сложившихся идеологических и политических взглядов и заполняет собой пространство, обращаясь к простым человеческим чувствам. А на этом языке такие слова, как «боль», «смерть», «надежда», «преодоление» будут для всех звучать одинаково. К тому же, военная живопись – это хороший «урок истории». Ведь самая страшная катастрофа XX века хранит в себе ещё много не открытых для широкой публики страниц.

В прошлом году в Москве мы представляли работы ветеранов из России и Великобритании «Две перспективы», где вместе с британским художником и куратором Джоном Инглэндом показали серию рисунков двух архитекторов: моего деда Павла Афонина и Эдварда Миллигана – дяди Джона. Наши родственники, которые в жизни никогда не встречались, были ровесниками, выбрали одну и ту же профессию, оба пошли на войну и на войне оба не переставали рисовать.

Павел Афонин – в действующей армии на Восточном фронте, где служил сапёром. А Эдвард Миллиган – в немецком плену. Там ему удалось создать несколько зарисовок печально известных Маршей смерти – многокилометровых перегонов заключённых между лагерями, во время которых тысячи солдат погибли от жестоких условий и нечеловеческого обращения. Как оказалось, в России историческая память тоже избирательна. О Маршах смерти, которые выпали на долю наших союзников, знают крайне мало. Российские зрители с большим интересом отнеслись к выставке. И в мае этого года нас пригласили показать её в Архитектурном университете в Санкт-Петербурге. Кроме того, в 2018 году мы планируем провести международный культурный фестиваль, посвящённый 75-ой годовщине снятия блокады Ленинграда.

Автопортреты Эдварда Миллигана и Павла Афонина

Мне кажется, основная причина конфликтов между людьми – непонимание, которое пронизывает все сферы нашей жизни от профессиональной деятельности до личных контактов. Культурные и языковые различия, разность политических взглядов, социальные противоречия постоянно увеличивают расстояние между людьми, нагромождая всё новые и новые барьеры. Помните, как говорил Эйнштейн? «Мир нельзя создать силой, а только взаимопониманием». Вот и я искренне верю, что общение и стремление к пониманию других является основой успеха и мирного гармоничного существования.

Искусство военного времени

Искусство, созданное во время войны, часто рассматривают в качестве средства политической пропаганды отдельно взятой страны, тем самым намеренно подчёркивая заказной характер такого творчества. Его ценность с точки искусствоведения по-прежнему остаётся неопределённой, что является очень интересной темой для отдельного исследования. Действительно, и в Великобритании, и в Советском Союзе существовала система заказа и отбора работ представителями соответствующих государственных служб. В Британии эту роль выполнял Комитет по работе с военными художниками, а в СССР – Союзы художников и Политуправление фронтов.

Отдельные работы художников в обеих странах не принимались ввиду их несоответствия желаемому посылу, который диктовался государственными органами в условиях военного времени. Например, работы известного британского художника Джона Минтона в своё время не получили одобрения главы Управления комитета военных художников Кеннета Кларка по причине угрюмости создаваемого настроения. А Дэвида Бомберга упрекнули в излишней абстрактности изображения. Несмотря на это, спустя годы их работы были приобретены ведущими музеями.

Francis John Minton 1917-1957

В Имперском музее войны Великобритании находится коллекция работ британских художников, созданных в годы Второй мировой войны. Все они работали по заказу правительства, документируя на своих полотнах события того периода согласно определенной теме. Для этих целей было привлечено около 400 ведущих живописцев! В результате чего музеи, включая Tate Modern, пополнились почти шестью тысячами блестящих произведений. Согласитесь, вывод напрашивается сам собой: государственная цензура не умаляет таланта художника и не девальвирует ценность его произведения – ни художественную, ни историческую.

То же самое можно сказать и об СССР, где из-за сложности и масштаба военных действий на Восточном фронте идеологический контроль оказался ещё строже. В Советском Союзе была разработана обширная официальная программа создания искусства военного времени. Её реализацию курировали Союзы художников и Студия военных художников имени Грекова. В отличие от своих британских коллег советские художники часто выезжали на фронт и даже участвовали в военных действиях. Сегодня богатейшее собрание их работ можно увидеть в Музее Вооружённых сил в Москве и в Музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе. Очень интересные работы представлены в Музее истории города и Национальной публичной библиотеке Петербурга, не говоря уже о Русском музее и Третьяковской галерее.

Говоря об официальном искусстве войны, стоит обязательно отметить ещё одно ярчайшее явление того времени – работы художников, которые создавались без приказов и разнарядок, по велению сердца и души. И здесь нельзя не упомянуть Елену Оскаровну Марттилу. Будучи студенткой художественного училища в Ленинграде, она делала зарисовки о жизни блокадного города, на основе которых впоследствии, несмотря на откровенное недовольство начальников от советской культуры, создала свои уникальные произведения.

Елена Марттила. На концерт, 1942

О выставке работ Елены Марттилы

Идея выставки возникла примерно год назад после знакомства с работами Елены Оскаровны в Национальной библиотеке. В этом мне помогло участие в культурной стажировке в Петербурге, организованной Фондом Лихачёва в мае 2015 года. Через Санкт-Петербургский Союз художников я познакомилась с Еленой Марттилой, её художественной историей блокады. Меня глубоко тронула необыкновенная эмоциональная глубина и выразительность её работ, и показалось, что произведения Елены Оскаровны найдут отклик в сердцах британских зрителей. Это подтвердила Либби Хови, которая является опытным специалистом по графическому искусству, с которой я познакомилась благодаря своей коллеге по Русскоязычному обществу Кембриджа Елене Карл.

На выставке Елены Марттилы «Искусство и выживание в блокадном Ленинграде»

Либби и Елена поддержали меня в идее организации выставки в Кембридже и в свою очередь заручились поддержкой колледжа Дарвина, который предоставил помещение. Либби любезно согласилась стать сокуратором этого проекта и внесла неоценимый вклад в подготовку информационных материалов для британского зрителя.

Первый месяц проведения выставки показал возрастающий интерес посетителей из Кембриджа, а также гостей из других городов Британии к истории Великой Отечественной войны (как принято называть в России Вторую мировую) и блокаде Ленинграда. Лекции собирают полные залы. А обмен мнениями по их окончании продолжается до поздней ночи. Это открытое, непосредственное общение создаёт удивительное чувство близости взглядов, формирует единое пожелание мира и согласия как на геополитическом уровне, так и на уровне межличностных контактов. Совершенно права была английская писательница Вирджиния Вулф, когда говорила о том, что потрясения от картин войны должны объединить людей доброй воли.

В данном случае искусство Елены Оскаровны Марттилы вносит необыкновенный осязаемый вклад в установление мира и взаимопонимания. Спасибо ей и всем тем, кто помог в осуществлении этого проекта.

Пришельцы из прошлого или переместившиеся во времени

Получив доступ к архивам Государственного департамента США, астрофизик NASA Ричард Ларсон случайно обнаружил в документах поразительные факты о выполненных полетах в… прошлое! Наблюдения велись с 1983г. В документах зафиксировано около трехсот случаев, произошедших с пилотами.

1961 год. Американский летчик совершал полет над штатом Огайо в сложных погодных условиях. Когда самолет вылетел из облака, пилота на миг ослепили солнечные блики, и он не сразу успел заметить летящий в нескольких метрах прямо по курсу другой самолет. Сделав крутой вираж, летчик избежал столкновения, но его самолет все же чиркнул крылом о борт другой машины.

Совершив посадку, пилот написал подробный рапорт, в котором говорилось, что его самолет задел в полете биплан. Его крылья были обтянуты тряпками, а за штурвалом находился летчик в защитных очках и кожаном шлеме.

Начальство сделало вывод, что именно в это время перегоняли для киносъемок построенный по старым чертежам летательный аппарат. О происшествии забыли.

Прошло несколько месяцев и, случайно, похожий биплан обнаружили в заброшенном ангаре небольшого частного аэродрома. Летать он уже не мог. Поразительно, но в найденном бортовом журнале говорилось, что во время последнего полета произошло столкновение с большим аэропланом серебристого цвета и странной конструкции, летевшем на огромной скорости. На борту биплана нашли царапину с микрочастицами алюминия и краски.

1990 год. В воздушном пространстве между Кубой и Гаити проходили учения кубинских ВВС. Неожиданно пилоты увидели в небе воздушный шар с пассажирами, которых принудили сесть на воду.

Аэронавтов-нарушителей подобрал кубинский сторожевой корабль. Они назвались Гарри Логаном и Дереком Нортоном. Пребывая в глубокой прострации, воздушные путешественники не понимали, что происходит. Странное дело, но оба утверждали, что являются участниками гонок на воздушных шарах и поднялись в воздух несколько часов назад. Указанная гонка состоялась 17 июня 1954 г. Растерянные Логан и Нортон вспоминали, что после взлета ощутили удар, похожий на разряд электрического тока. Все окрасилось в малиновый цвет, а когда туман рассеялся, странные самолеты заставили их сесть на воду.

Гарри Логана и Дерека Нортона задержали как подозреваемых в шпионаже. Через некоторое время специалист по аномальным явлениям из Чикаго Кельвин Кроу, заинтересовавшись происходящим, раскопал в архивах сенсационные документы, что двое аэронавтов действительно пропали в 1954 г. при невыясненных обстоятельствах.

В 1955 г. с одного из аэродромов Нью-Йорка взлетел DC-4. На его борту находилось 57 пассажиров. Самолет направлялся в Майями. Однако приземлился он в Каракасе (Венесуэла) в 1992 году. Приземлился, но через несколько минут разогнался, взмыл в небо и исчез. Все произошедшее можно было бы списать на мираж. Но сохранилась запись переговоров экипажа самолета с наземной службой контроля полетов и карманный календарь за 1955 год, который пилот самолета бросил на взлетную полосу, перед тем как судно и пассажиры исчезли в неизвестном направлении.

На пленке слышно, как командир экипажа спрашивает второго пилота: «Иисусе Христе, Джимми! Что это, черт побери?» После сообщения наземной службы, что они приземлились в международном аэропорту Каракаса, а сегодня 21 мая 1992 г., пилот воскликнул: «О Боже!» и тяжело задышал. Услышав, что к самолету направляется наземная команда, летчик потребовал, чтобы к ним не приближались и заявил, что они улетают.

Самолет с бортовым номером Р-0327 входил в состав 123 эскадрильи прикрытия, ведущей в 1944 г. боевые действия в Европе. Пилотировал его лейтенант Джон Уокер. 9 апреля 1944 года, во время воздушного боя с немецкими истребителями в небе над Бельгией, он пропал без вести. А в ноябре 1996 г. в Британии в психиатрическую больницу поступил пациент, называвший себя Джоном Э. Уокером.

Позже выяснилось, что 20 ноября на лужайку рядом с домом Марты Кроуфорд сел самолет. Мисс Кроуфорд летчик показался нездоровым, и она вызвала врача. Пилот объяснил врачу, что зовут его Джон Э. Уокер и он является лейтенантом ВВС США. Однако доктор счел приземлившегося пилота сумасшедшим и направил его в клинику. Спустя некоторое время журналист Джеймс О?Хара провел расследование и выяснил, что самолет Уокера пропал во время Второй мировой войны. Информация об этом случае была немедленно засекречена.

Поразительный случай произошел и с пассажирским самолетом, совершавшим рейс из Рио-де-Жанейро (Бразилия) в Боготу (Колумбия). Он исчез в 1939г. На борту находилось 36 человек. Когда специалисты открыли двери лайнера, то поразились: вместо людей в креслах находились скелеты, перед которыми стояли чашки с горячим кофе, в пепельницах дымились зажженные сигареты. Но самое удивительное – непонятно, кем был посажен самолет. За его штурвалом тоже был скелет.

Попадавшие в прошлое пилоты отмечают, что все длится не более 30 секунд. Причем, не имеет значения, летит ли самолет на сверхзвуке или у него дозвуковая скорость.

Британский астрофизик Гиберт Гайян высказал предположение, что все появления НЛО в наши дни могут быть летательными аппаратами будущего, попадающими во временную петлю.

По какой причине самолеты совершают полеты из прошлого в будущее и наоборот, до сих пор остается загадкой. Исследования этого феномена ведутся учеными разных стран. И, вполне возможно, что им удалось найти объяснение «путешествиям во временной петле». Но мы этого не узнаем, так как на подобные исследования наверняка наложен гриф «Совершенно секретно».

Источники:
Люди из прошлого в нашем времени
Ксения Афонина – независимый куратор и исследователь искусства Второй мировой войны, президент Русскоязычного общества Кембриджа об искусстве военного времени.
http://www.rutage.com/kseniya-afonina/
Самолеты из прошлого: петля времени?
Получив доступ к архивам Государственного департамента США, астрофизик NASA Ричард Ларсон случайно обнаружил в документах поразительные факты о выполненных полетах в… прошлое! Наблюдения велись с
http://repin.info/taynye-znaniya/samolety-iz-proshlogo-petlya-vremeni

COMMENTS